Куглер о блюзе, ирландских мелодиях и вампирской любви в «Грешниках»

На первый взгляд, новый фильм Райана Куглера Sinners представляется вампирской историей ужасов, но его истинное великолепие заключается в том, что он переносит зрителей в Миссисипи 1930-х годов, вплетая блюз — музыку, которую в свое время клеймили как «дьявольскую» — в ткань своего преимущественно чернокожего ансамбля. Во главе с Майклом Б. Джорданом, играющим близнецов Смоука и Стэка, фильм переопределяет жанр, смешивая фольклор, историю и музыкальное наследие.

«Помимо кровожадности, типичной для вампиров, Sinners пульсирует незабываемой музыкой», — отмечает Эрик Голдман в своем восторженном обзоре Sinners для IGN. «Когда Сэмми (Майлс Кэтон) и блюзовая легенда Дельта Слим (Делрой Линдо) выступают в заведении братьев, Куглер превращает их музыку в линзу для исследования универсальных человеческих связей — того, как мелодии связывают сообщества через поколения, часто без осознанного признания».

Фильм мастерски противопоставляет две музыкальные традиции — афроамериканский блюз и ирландский фолк — как метафоры общего колониального травматизма. Их кульминационные выступления, как отмечает Голдман, позиционируют Sinners как «фильм, близкий к мюзиклам», который «показывает, как звук увековечивает своих создателей на протяжении веков».

В эксклюзивном интервью (отредактированном для ясности) Куглер обсуждает мифологию блюза, неожиданную глубину антагониста-вампира и то, почему эти сцены стали становым хребтом фильма.

IGN: Как музыка блюз определяет эмоциональный ландшафт этого мира?

Райан Куглер: Это прямое утверждение человечности — тела и души. Проповедники демонизировали его, но блюз признает то, что упускают гимны: желание, ярость, страдание. В джук-джойнтах люди сбрасывают маски, необходимые на хлопковых полях или в церквях. Здесь нет лицемерия — только неприкрытая правда. Когда человек поет «Я нехороший», он принимает каждый свой изъян, сохраняя свой дух нетронутым.

IGN: Сообщество вампиров объединяет людей из разных слоев — как вы это объясните?

Куглер: Двойственность Реммика меня заворожила. Работа над его образом была для меня так же лична, как и над Киллмонгером в Черной пантере. Он опровергает ожидания — наблюдать, как зрители осознают, что его расовые взгляды переворачивают их предположения, было захватывающе. В большинстве фильмов о вампирах представлены уже сложившиеся ковены; здесь же мы становимся свидетелями того, как лидер создает свое племя.

25 Основных Фильмов о Вампирах

26 Изображений

IGN: Обе музыкальные сцены являются триумфом — какую роль они играют в повествовании?

Куглер: Они — его сердцебиение. Ирландская степ-чечётка и блюз возникли как формы протеста — скованная осанка, закодированные тексты — инструменты сопротивления. Когда Реммик, бессмертный аутсайдер, узнает себя в чернокожих музыкантах 1930-х? Это магия кино. Я хотел, чтобы зрители в 2025 году почувствовали то детское изумление, которое испытывали, впервые увидев динозавров в «Парке Юрского периода».

Sinners: За Кулисами

12 Изображений

IGN: Сцена в джук-джойнте, снятая одним кадром, ощущается трансцендентной — что вас вдохновило?

Куглер: Только кино может передать это чувство «разрушенного дома», когда играют виртуозы. Моя работа? Перевести культурный контекст на визуальный язык. Эти музыканты — лишенные базовых свобод — создавали пространства, где их внуки однажды могли бы танцевать. Это и есть вечность.

IGN: Кульминация с ирландским фолком дает еще один потрясающий контраст.

Куглер: Точно! Ирландские баллады маскируют печаль живостью — распевая о вурдалаках, они отбивают ритм родовой травмы. Блюз делает то же самое: оплакивает через ритм. Реммик слышит и то, и другое и думает: Это мой народ. Это осознание? Вот почему я снимаю кино.